• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: очерки хранителя тайных знаний (список заголовков)
21:50 

из воспоминаний Фаразона

За годы, проведенные в скитаниях по степям Срединных земель, мне повстречалось много самых разных людей. Были среди них и ярые воины из племен кочевых народов, были и купцы с обозами, полными дорогих товаров, и запуганные, отбившиеся от караванов путники. Не всех и не всегда можно было спасти. И, вспоминая времена Ордена магов, я часто повторял себе эти слова. Не всех и не всегда. Некоторые люди просто не хотят этого спасения, они более не видят смысла в своем существовании, у них не осталось ничего, ни единой искры в этом мире, ради которой можно сделать еще один вдох, еще одно усилие на пути к спасению. Да, это жестоко. Многие осудят меня за подобные поступки. Интересно, ведь еще пару десятилетий назад я сам себя осудил бы за такое. Но сейчас я спокоен. Люди умирают. Кто-то, возможно, должен умереть сейчас, в эту минуту, чтобы где-то через несколько лет выжили другие. Это все нити судеб, сплетенные в одно гигантское полотно жизни. Перерезав одну, мы, возможно, спасем несколько. А возможно, уничтожим еще больше...
Как давно я стал мыслить абсолютными категориями и принимать во внимание только численные приоритеты? Как давно жизнь одного человека стала для меня менее ценной жизни десятка? Я не хочу искать ответа на эти вопросы. Мне не нужны ответы на них. Сейчас я действую так. И буду поступать так. Возможно, сам того не желая, я сейчас как никогда близок к тому, чтобы понять все суждения Первого Хранителя. Согласись бы я с его доводами во времена расцвета Ордена, возможно все бы сложилось иначе. Тогда наши дни не были бы сочтены, а мир не пришел бы в упадок, с каждым годом все плотнее приближаясь к краю пропасти. Не удивительно, что однажды настанет тот час, когда брат обратится войной на брата, верный друг вонзит клинок в спину того, за кого готов был отдать жизнь. Это случилось с Орденом Хранителей. Это, наверное, случится вновь, но уже не с маленькой группой тех, кто хотел мира для Гардорры. Теперь это произойдет с самой Гардоррой... Только большая угроза, чем мы сами, может заставить этих людей опомниться, забыть свою злобу, крепнущую с каждым днем.
...Я помню этого человека. Не могу сказать, почему именно он, именно его черты лица так сильно врезались в мою память. Закрывая глаза, произнося его имя, я и сейчас отчетливо вижу проступающие скулы через бледную, тонкую кожу на лице, тонкие поджатые губы и тяжелый глубокий взгляд из-под нависших заостренных бровей. Взгляд, наполненный болью и страданием. Взгляд того, кто повстречался, казалось бы, с самой смертью и смог найти силы шагнуть прочь, обратно к жизни.
В то хмурое утро моросил мелкий противный дождь, от которого теплый меховой плащ стал еще тяжелее. Пришлось скинуть его, когда потребовалось дать отпор десятку разведчиков. К счастью, прорваться никто так и не смог. Впрочем, сегодня они быстро отступили, видимо, поняв, с кем имеют дело. Эта группа оказалась необычной. С ними были два хорошо обученных тарг'р'така или "скальных пустынника", как их называют кочевые племена. Эти существа, обитающие в глуби Империи Заката, имеют очень тонкий слух и острый нюх, которые заменяют им почти полное отсутствие зрения. Среди северных народов мало кому удается приручить этих существ. Не многие и из Заката могут с ними совладать. Тарг'р'таки сильно дорожат своей независимостью. С ними надо или добиться взаимопонимания, или полностью подавить их личность. К сожалению, с теми, что встречаются мне, чаще всего поступают вторым способом. Но не сами существа заинтересовали меня. Отряд явно кого-то выслеживал. И похоже, пустынники напали на след. Лишь мое вмешательство нарушило планы погони.
Проследив несколько лиг за отступавшими при помощи моих подручных в степях, я убедился, что опасность миновала и решил отыскать причину погони людей Заката. Спустя несколько часов на сухих стеблях пожухлой травы обнаружились капли крови. А вскоре и тот, кому кровь принадлежала.
Я с первого взгляда понял, что у лежащего передо мной человека остались считанные часы. Может и того меньше. Возле запекшейся крови на ранах кожа почернела - началось отторжение плоти. А раны эти - рваные, оставленные клыками пустынников - покрывали почти всю спину человека. Крови здесь было чуть ли не больше лохмотьев, в которые превратилась одежда человека. На ноге он старался зажимать повязку, потемневшую от не останавливающейся крови. В руках человек зажимал алый камень с осколком жезла. Вне всяких сомнений, он был одним из людей Заката. И так же, несомненно, передо мной был магистр - я слишком хорошо за эти годы научился разбираться в их символике.
Магия исцеления удавалась мне редко. Я могу бы справиться с одной такой раной, после чего самому мне бы потребовалось несколько часов отдыха и покоя. Но здесь была одна сплошная рана... К тому же, будучи магом, этот человек давно уже исчерпал самого себя, силясь чарами поддержать жизнь в теле. Это ему несомненно удалось, но от судьбы уйти сложно...
- Подойди. Возьми. Иди. Сюда, - сквозь одышку выговорил он, увидев меня.
Я опустился на колено, коснулся темени несчастного пальцами, оттягивая боль на себя. Это всегда очень неприятно. Большая концентрация, которая приносит резкую боль. Но это то немногое, что я мог сделать для него. Здесь нечего было сомневаться - люди Заката никогда не бросают своих на границе. А этого бросили. Бросили магистра. Вернее, не бросили - не догнали. Это изгнанник, беглец. Их очень мало. И почти никто из них не уходит живым, если занимает хоть сколько-нибудь высокий пост в Империи Заката.
- Проционий. Процион. Орон. Дай мне руку, степной человек, - слова стали более членораздельны, но дыхание так и не восстановилось.
- Что заставило покинуть тебя земли Заката, магистр? Что ты сделал? - вздохнул я, приблизившись к раненому, но тот повторял свое.
- Процион. Орон. Он сможет подняться. Он знает.
Раненый поднял руку, что-то сжимая в кулаке.
Я потянулся, чтобы взять то, что протягивал этот человек.
- Отдай Проциону в Ороне. Он поймет, что это. Прошу тебя. человек степей.
- Ты меня не знаешь. Я не знаю, кто ты. Как ты мне доверишься... Что в твоей руке? - вздохнув, я все-таки взял то, что так отчаянно хотел мне передать раненый. Сколь велика ни была бы моя неприязнь к этим людям, они заслуживают хотя бы шанса на исполнение последней воли.
И в тот же миг я понял, какое опрометчивое действие совершил. Коснувшись руками небольшого каменного цилиндра-тубуса, я ощутил, как пальцы кольнула аура магии крови.
- Передай Проциону в Ороне. Ты узнаешь, кто он. Он похож на меня. Увидев его, ты поймешь. Обещай.
Эта настойчивость, эта ясность во взгляде, с которой умирающий магистр говорил, меня разозлила. Даже сейчас, на рубеже жизни и смерти, этот человек с земель Заката старался сохранить свое главенствующее положение.
- Ты не тому доверился, человек Заката. И твоя магия не сможет заставить меня исполнить обет.
С этими словами я показал висящий на груди серебряный медальон.
По губам магистра проскользнула усмешка.
- Тогда ты точно исполнишь мою просьбу, Хранитель Тайных знаний. Передай Проциону, что его брат, Антесанис, никогда не забывал о нем.

...из воспоминаний степного отшельника Тартана, именуемого к югу Хранителем Тайных знаний Фаразоном, около 930 года по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

00:36 

из записей Фаразона

...В нем я всегда видел лидера. Он знал, когда надо выступить вперед, повести за собой остальных и при этом его горячий нрав помогал всегда преодолевать любые трудности. Авальер мог бы возглавить отряд Хранителей, которые по первому тревожному колоколу отправлялись в путь, если со мной что-либо случилось. Однажды он уже доказал свои способности...
Это была кровопролитная битва, про которую почти ни в одной из летописей мира не упоминается. Все началось с послания, прибывшего однажды через портал. Кнугр собирался сообщить Первому Хранителю, но по неудачному стечению обстоятельств Дрейк отправился как раз в этот день в Поиск, строго запретив беспокоить его. Поэтому гулкие удары раздались в дверь моих покоев Горного замка. Я только заканчивал отмерять нужную взвесь чая, чтобы заварить его на вечер. К сумеркам в Серебряном зале вновь ожидалось собрание активистов Ордена, которые хотели попрактиковаться в дуэльных навыках. Многие не одобряли введенной мною забавы, но те Хранители, что относительно недавно пришли в наши ряды отнеслись с большим энтузиазмом, образовав кружок завсегдатаем. Наши собрания подчас длились до глубокой ночи и, чтобы сделать времяпрепровождение еще более приятным, я всегда приносил заваренные чаи. Здесь эту мою слабость к сбору различных трав по всей Урахреста и составлению из нее смесей для питья очень высоко ценили.
- Фаразон, это послание адресовано любому из Троих. Но ни Феликса, ни Дрейка здесь нет, - с порога начал Кнугр, который никогда не любил долгих прелюдий в разговорах. Он протянул мне свиток, на первый взгляд перевязанный всего лишь одной единственной тонкой нитью. Но я знал, что в действительности это мощнейшее сплетение энергии и магии, которое не так то просто снять.
С любопытством я взял свиток в руки, и в ту же минуту нить исчезла. Передо мной открылся кусок карты западного побережья Урахреста с отметкой двух точек. Внизу корявым почерком, видимо второпях, было написано "Новая, хорошо обученная армия гномов собирается этой ночью высадиться у берегов Урахреста. Они собираются обосноваться в расщелинах возле руин Императорского двора. Сейчас у гномов достаточно технологий и сил, чтобы укорениться на этих землях".
- Ха! Да... - вслух произнес я, заметив, как Кнугр пытается подойти поближе, чтобы хоть краем глаза взглянуть на послание.
- Собери отряд Хранителей, - сказал я, сворачивая послание и убирая в карман. - И оповести Дрейка. И обязательно Феликса. Да, я знаю, что обоих нет в замке, они нужны мне к закату у города Такра! А портал в город мне нужен уже сейчас! У тебя максимум час на это.
Значит, гномы решили все-таки в очередной раз форсировать Урахреста. Если они установят плацдарм, то, возможно, малой кровью уже не обойтись. Поздно... поздно пришло послание. У меня всего лишь пара часов. О том, что это первое и единственное послание от Каэри, которая вместе с еще двоими Хранителями тайно была послана на Казар-Нарэ, я подумаю после. В конце концов, как решили мы Трое на секретном собрании Ордена перед их отправкой, связываться с нами им можно только в самом крайнем случае. Вот он и наступил.
- Авальер, готов? - навстречу мне вышел эльф, поправляя ремешки наручей, которые надевал каждый раз, когда предстояло куда-то оперативно отправляться.
- Ирнарий и Шунар уже в Серебряном зале, Лэдри и Гурий еще в замок не прибыли. Огдаль через минуту будет, - отрапортовал он. - А что намечается? Весь отряд может и не нужен?
- О, это ты зря. Намечается серьезное дельце. Плохо, что нас так мало...
Я не хотел думать о том, что придется воспользоваться помощью кого-то, с кем я не привык работать, но сейчас выбора у меня не было. Я верил, что и Феликс, и Дрейк успеют к ночи, но важно, чтобы ни единый лазутчик не пробрался на материк. Все гномские силы должны повернуть назад. Иначе придется всех их стереть с лица земли. Я знаю, что Дрейк будет недоволен моим решением. Вполне возможно, что стоило предупредить силы Орона и пограничья Заката. Тогда бы они сами решили эту проблему, без вторжения Хранителей. Это снова - тысячи жертв... Да, конфликт еще не начался, поэтому вступление Ордена будет незаконным. Но об этом не следует знать... никому, кроме Хранителей, которые будут в этом участвовать.
- Авальер, мне нужно, чтобы все, кто отправится сегодня с нами, держали рот на замке об этом походе.
Он кивнул, не спрашивая, почему.
- И... найди Берна. Да, Берна. Я не хочу его возврата в отряд, но именно сейчас его помощь будет очень уместна...
В Серебряном зале собралось пятеро: Огдаль, Авальер, Ирнарий, Шунар и Берн. С этим отрядом я знал, что смогу лишь временно создать барьер для продвижения сил гномов вглубь континента, пока не подоспеют Рэллад, Феликс, Дрейк и Декстер.
Все можно было бы решить проще, но есть одна большая проблема... рядом с отмеченными точками на карте стоял один город - Такра. Это древний город, который строили еще при Империи людей. Он был частью цепи охранных замков, а после падения Империи стал разрастаться. Но важно было другое - в подземельях этого города я нашел очень крупную библиотеку, которую до сих пор не смог перенести оттуда... И если гномы вторгнутся в город, то помимо многочисленных жертв среди мирного населения и огласки новой войны я могу лишиться и огромных собраний летописей. Я на такой риск идти не собирался...

Оборванный лист из записей Фаразона, Хранителя Тайных знаний. 870-е года по летосчислению от Катаклизма.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

03:52 

из записей Фаразона

Эту запись я оставлю здесь потому, что после того, как я предам последние воспоминания забвению, все, сказанное мною сейчас, наверняка тоже исчезнет. Я знаю, что поступаю крайне неверно, но так нужно. Иначе я не могу хладнокровно рассуждать. Прости, Октавия, но я не могу все время думать о тебе. Сейчас передо мной стоит очень тяжелая задача. Такого в Ордене не случалось еще никогда и потому мне потребуется все сознание, все хладнокровие без остатка...
Это было весной, когда снега уже покинули стылую землю, оставив множество запруд на лугах и размыв почти все дороги. Вода сходила с гор бурными реками, и к Горному замку попасть могли теперь только через порталы. Поэтому весной Хранители реже всего встречались. Это было время затишья, некоего отдаления друг от друга.
Для меня же это было время потери. На сто третьем году жизни Октавия ушла. Она чувствовала приближение неизбежного, как чувствовал это и я все последние месяцы. Тяжело мне было смотреть ей в глаза и думать о том, что последние песчинки из жизненной клепсидры утекают все быстрее с каждым днем. Но Октавия знала это. И видела это в моих глазах, как бы я ни старался скрывать. Чем старше она становилась, тем сложнее мне было вообще что-либо утаивать от нее. Правда, теперь я и не пытался. Зачем? Мы слишком долго пробыли вместе, чтобы научиться видеть границы нашего общения. Она не спрашивала меня о том, чего ей знать было не нужно, а я не пытался скрывать того, что уже никак не могло повлиять на наше будущее.
Я не единожды просил ее изменить решение. Но каждый наш последующий разговор на эту тему был короче прежнего. Октавия была непреклонна - она наотрез отказывалась от колдовского вмешательства, от продления жизни, которая и без того подарила ей целый век. В последний такой наш разговор она ограничилась ишь коротким "Нет" до того, как я закончил фразу. Это было почти десять лет назад. Больше мы никогда не говорили об этом, потому как оба понимали, что ничего не изменится с ходом времени. Единственное, о чем она сама попросила меня - не дать ее внешности окончательно увянуть к старости. И потому возраст ее остановился на рубеже пятидесяти лет.
В последний вечер она положила голову мне на колени и разглядывала мое лицо, проводя рукой по моим волосам, щекам, губам... Она просто смотрела, не произнося ни слова. Точно знала, что рассвет я встречу уже один. Знала. В ее глазах читалось сожаление, некий укор мне самому за те мои чувства, которые я держал глубоко внутри, но которые Октавия без труда понимала. Я не хотел ее отпускать. Кажется, эти чувства были мне не новы. Я не могу вспомнить, когда в последний раз столь остро я ощущал безудержное желание взять верх над человеческой судьбой. Над смертью. Но - нет. Октавия лишь улыбнулась, почувствовав мое настроение. Эта улыбка была будто легкая насмешка. Я, Хранитель, который подчас вершит судьбы многих народов и борется с бессчетным числом войн и болезней, не могу все же взять в свои руки человеческую жизнь.
- Я была счастлива все эти годы. Несмотря ни на какие ссоры, Фаразон. И я... счастлива. Я хочу, чтобы ты запомнил это. И никогда не забывал. Никогда, ты понял меня, Хранитель? Мой Хранитель...
Она закрыла глаза, прижав мою руку к своей щеке... Сколько мы сидели так - я не знаю. Просто в один миг я понял, что жизнь спокойно ушла из ее тела...
Октавия пожелала быть погребенной там, где в последние десятилетия был наш небольшой дом. Предместье северо-западного склона Серебряных гор близ небольшого городка.
У небольшого, скромного могильного камня нас было много. Неожиданно много.
- Я это почувствовал, Фаразон. Иначе я не мог. Я знаю, что она никого не хотела видеть из нас в последние дни. И потому не стал ни в коем случае навязываться, - тихо проговорил Олоан, касаясь рукой небольших цветов, что распустились голубыми огоньками. Цвета глаз Октавии.
Рики не было. Она вновь пропала. Уже несколько лет от нее не приходило никаких вестей. Октавия к этому уже привыкла и смирилась. Она всегда усмехалась, говоря, что дочери передался ее характер бунтарки и мое безудержное стремление к свободе. Я так и не знал, была ли Рика в последний год у матери... От моего взора она старательно скрывалась. Октавия понимала, что оставляет меня одного.
- Друг... я не знаю, что надо в такие моменты говорить. Но мы с тобой, ты знай об этом, - Первый Хранитель тоже был здесь, несмотря на то, что практически не знал Октавию. Для меня было важно его присутствие. В последние годы мы редко виделись с ним.
Но теперь, после сегодня я точно знаю, что все это было не спроста. Незапланированные собрания Ордена - это очень большая редкость. Сегодня Дрейк не разменивался на долгие речи, потому что обстоятельства, которые вынудили его собрать Хранителей, не требовали отлагательств. Первый Хранитель объявил сегодня о том, что на землях Урахреста появился двойник, носящий мою личину. С этим нужно было разобраться. И разобраться мне. Уже появились первые вести о том, какие дела вершит этот неизвестный. Если оставить все это без внимания, то у Ордена могут появиться серьезные проблемы. Именно поэтому мне необходимо отправиться на его поиски. Чтобы вычислить того, кто старается быть мною, мне надо посмотреть на себя со стороны. И потому я должен отказаться от эмоций, что будут только мешать. А щемящая боль от утраты тебя, Октавия, все еще не успокаивается в моем сердце. Поэтому я должен приглушить те воспоминания... Поэтому данное тебе обещание я должен нарушить...

Из записей в дневнике Фаразона, найденном в его личных покоях в Горном замке. Год не указан.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

00:46 

из воспоминаний Фаразона

- Нет, это исключено!
- Но почему?!
- Неужели я должен тебе объяснять тебе, кто он такой, Рика?
- Нет, не должен. Я знаю, кто он. И ты совершенно ошибаешься на счет него. Просто как и всегда - не хочешь слышать других, думаешь, что только ты можешь все знать.
- Рика... Но поверь, я ведь действительно знаю его куда как дольше. Ты же... Пойми, такие, как он, ни за что не станут доверяться чувствам. Годы истирают чувства, а слишком долгая жизнь делает человека расчетливым, холодным. Он никогда не станет тебе доверять, никогда не откроет правды. Ты для него - всего лишь временный....
- Хватит! Хватит! Я не хочу этого больше слышать! Это ты - холодный и самодовольный... Ты все сказал сам. Тебе меня никогда не понять, потому что это ты - слишком долго живешь!

...С тех пор я ее не видел уже несколько лет. Каждый раз я возвращаюсь к этому разговору, думаю о том, как я был не прав. Взрывной характер Рики - не первопричина этой ссоры. Нет, я никогда и ни за что не поверю в то, что Айо может дать ей истинные чувства. Не такой судьбы хотел я для своей дочери. Но говорить ей это так, рассчитывать на ее благоразумие и здравомыслие? Фаразон, Фаразон... почему же то, что ты давно уже понял в людях, ты так и не смог понять в своем собственном чаде? Никогда нельзя говорить правду в лицо, никогда нельзя заставлять насильно поверить человека в то, чему он верить изначально не хочет.
Теперь я не представляю, куда могла забросить ее судьба. Теперь же - я думаю, что было бы лучше, промолчи я тогда. Сейчас мне было бы известно, где она. Но в Твердыне Заката Рика так и не появилась. Айо не лгал. А если бы и лгал, то я узнал бы рано или поздно. Но ни его лазутчики, ни самые сложные колдовские ритуалы так и не смогли отыскать ее...

...из воспоминаний Фаразона, Хранителя Тайных знаний. 900-е годы по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

00:36 

из записей Фаразона

- Кнугр, портал! В Каменный капкан, прямо ко вратам границы! - на бегу сказал я, поправляя на плече сумку с предварительно заряженными амулетами. Я успел сделать только тридцать.
- Где Лэдри?
Кажется, Морхонн, которому был адресован вопрос, даже испугался моего голоса.
- Не... не пришел.
Почему один из Хранителей не явился по моему зову, сейчас было не время объяснять. Если сведения Олоана верны, то каждая минута промедления будет стоить десятка жизней.
- Он нужен мне живым и только живым. Прибегайте к каким угодно силам, но не дайте ему активировать алтарь! - сказал я перед тем, как шагнуть в темный провал портала.
* * *
- Морхонн, почему ты не там, где я тебе сказал?
Эльф смотрел на темные от крови руки, затем поднял взгляд на меня. Пустой, ничего не видящий, не понимающий взгляд.
В небо взвилась огненная вспышка - знак Авальера. Я бегом устремился в том направлении. Отбросил в сторону посох, я обнажил Ансверд, косым росчерком открыл портал, и вышел прямо там, где вспыхнул огненный знак.
Повсюду лежали тела - изогнувшиеся в приступах боли, застывшие в миг самых страшных мук. А за каменным крошевом, оставшимся от некогда высокого эльфийского дома, неестественно-белесой дымкой окутался ровный остов колонны алтаря.
...Он был там, стоял перед раскрытой книгой и произносил слова черной магии. Столь зловещей и сильной, что даже Ансверд в моей руке ста нагреваться, почувствовав родственную стихию...
* * *
- Нет... для тебя смерть покажется благом. Каван, мне нужно, чтобы ты узнал, как эта книга попала к нему, - сказал я Хранителю, не оборачиваясь.
- Сделаю, если надо. Сейчас, чуть-чуть подождать только придется.
Вслед за этим послышались стоны и хрипения. Наверное, "он" пытался сопротивляться, но заклятие, которым я его наградил, подавляло любой его звук. Все, что будет нужно, Каван узнает прямо из сознания.
Я перевернул книгу. Потрепанная... С ней явно обращались как попало. Сколько рук она повидала? Обложка была сделана когда-то из дорогой кожи, но теперь на нее жалко было смотреть. Следы от крови, земли, воды и даже каких-то кислот.
Я открыл первую страницу. Почерк почему-то сразу показался мне знаком, и потому я решил пока не уничтожать книгу на месте. Возможно, что мне будет чем заняться вечером в Горном замке сегодня.
- Все, я знаю, откуда эта книга у него, - довольно сказал позади Каван. - Он нашел ее в тайнике чернокнижника. У подножия Пика Смерти.
"У того чернокнижника, которого я сам и убил", - усмехнулся я. Все, круг замкнулся, теперь все, что надо будет узнать - я выясню при помощи магии Морхонна и Шунара.
- Вот твой приговор - ты будешь гнить в Десператусе до скончания своих дней.
Его глаза расширились и, казалось, сейчас лопнут. Он неистово замолотил руками и ногами, но Авальер и Каван его крепко держали.
- Твое последнее слово услышит тюремщик... тот самый, что стережет Десператус.
Я направился к открытому порталу в Горный замок, не желая больше ни видеть, ни слышать того, что происходило за моей спиной.
Возле портала на холме меня ждал Морхонн. Он смотрел вниз, на город высоких эльфов, расположившийся у подножия склонов восточной стены Каменного капкана. Через весь город пролегло черное выжженное очертание руны. Эльфы быстро постараются застроить выжженные дома. Они умеют заставлять зелень расти так, как им это надо, и превращать любое пепелище в цветущий сад. Остатки магического проклятия Шунар обещал уничтожить.
- Красиво... Если представить, что этого ожога нет, то здесь очень красиво. И спокойно. Теперь я знаю, почему она выбрала это место.
- Кто? - не понял я эльфа.
- Миримэль. Моя сводная сестра. Та, чье изуродованное тело лежало справа от алтаря, - отрешенно сказал Морхонн, смотря на свои руки так, будто они до сих пор были в крови.
Я этого не знал...
- Когда-нибудь я вернусь сюда. Когда все закончится...
* * *
...и в нижнем углу на последней страницы книги я увидел - Рика Октавиа... Холод пронзил все мое тело. Нет, Рика... ты не могла написать это. Все, что я говорил тебе, все, чему с ранних лет учил тебя... Ты все извратила, все написала не так. Когда же, когда ты стала такой?
Чувствуя неуверенную дрожь в руках, я выбежал из комнаты, как и был - с книгой в руках и одном верхнем халате.
- Авальер! Авальер! - я чувствовал, как колотится сердце, отдаваясь в голове звоном десятков колоколов.
Я нагнал эльфа у парадных врат в Серебряный зал.
- Где он? Он еще у Кавана?
- Если... я правильно понимаю, о ком ты, Фаразон, то... мы вчера отправили его в Десператус.
- Как? Проклятье! Мне нужно поговорить с Первым...
Мне в тот момент было абсолютно плевать, в каком виде я предстану перед главой Ордена. Попавшийся мне на пути в его покои Вестник попытался, кажется поздороваться. Я его видел уже раньше? Кается, его звали Мортем? Не важно!
* * *
Да, попасть в Десператус так, чтобы вернуться, было уже невозможно. И это конечно же логично - иначе как бы мы смогли удержать саламандру, оставив хоть какой-то путь обратно? Один раз вошедшие под своды этой темницы никогда уже не видели неба этого мира. Тайна этой книги, тайна того, как его судьба связана с Рикой, теперь недосягаема. Она умерла в тот миг, когда я отвернулся и пошел к порталу... Я сам лишил себя шанса найти дочь. Еще одного шанса. Теперь за эту ниточку мне уже никогда не потянуть, по этому пути - не пройти. И чтобы он больше не мешал моим думам, от него надо избавиться. Как и от книги. Забыть...

Обрывки текстов найдены в руинах башни Тервулуса. Часть записей уничтожил пожар, на оставшихся листах дописано почерком Фаразона. Год точно не установить, можно примерно сказать, что это 910-е, конец времен Ордена Хранителей.


@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

21:44 

из воспоминаний Фаразона

Наследие... каким оно будет? Что каждый из нас хочет оставить после себя? Когда-то давно, еще до Ордена Хранителей, я не задумывался об этом. Мой разум был очернен прошлым, призраки давних грехов постоянно преследовали меня. В те моменты казалось: лучшее, что может после меня остаться - это забвение. Чтобы никто и никогда не вспомнил моего лица, моего голоса...
Однако Орден показал мне многое. История Гардорры, которая неизменно зависела от Хранителей, заставила задуматься о наследии. О том, что мы оставим потомкам, что сделаем для них. Какими они нас запомнят...
Для Гардорры память своей истории всегда была больным местом. Катаклизм, множественные истребительные войны в первую половину тысячелетия. Бессчетное количество тайн, мутных пятен на хронологии мира. И большую часть из них нам никогда не удастся разгадать.
Однажды я понял это. И тогда решил посвятить себя поиску всевозможных источников, летописей, архивов... всего, что могло хотя бы частично открыть завесу тайны над прошлым Гардорры. Первые годы после Катаклизма, зарождение религии Солнца, первые шаги к становлению Империи людей и первые удары тревожного колокола над Императорским Двором в день, когда великое человеческое государство прекратило свое существование... Я знал, что будет не легко, но даже не предполагал, как мало сохранилось записей. Каждая из найденных мной летописей была реликвией, единственным экземпляром. Мне приходилось безустанно трудиться, переписывая труды хронистов, копируя старые карты, перенося на бумагу легенды, передающиеся лишь на словах из поколения в поколение.
Но информации не хватало. Империя людей, такое крупное и развитое государство. Но почему нигде не осталось ни единой библиотеки, ни одного летописного хранилища? Я не понимал... Скитался по старинным городам, разговаривал со множеством самых почтенных старцев, искал среди руин. Все было тщетно. Лишь жалкие обрывки, ни капли не походящие на хроники.
Все изменилось в один день. Тогда через портал ко мне прибыло короткое сообщение от Бефгура. "Мы нашли древний тайник. Похож на подземное хранилище или библиотеку."
Я не тратил ни секунды - портал, мгновенно направленный Кнугром, перенес меня в нужное место. Но, увы, я опоздал... Я и нескольких шагов не успел сделать ко входу, как из него появился Первый Хранитель. Он успел в последний момент - следом опоры колонн пирамидального храма рухнули, погребая под собой все свитки. Ответы на множество загадок прошлого были так близко... Но теперь отыскать посреди этих обломков что-то вразумительное будет попросту невозможно.
"Что удалось спасти, что там было?" - хотел спросить я у Первого. Но, к моему огромному разочарованию, руки Хранителя были пусты. Видимо, тайник был слишком ветхий. Но почему, почему, силы земные, он не подождал меня? Возможно, сохранить неустойчивую конструкцию было бы можно.
Тогда я ничего не сказал Дрейку. Не смог. Меня переполняло множество эмоций, и отделить то, что можно говорить в лицо Первому хранителю, а что - нет, я не мог. Да он и сам, наверняка, все знал.
Было ли это сделано намерено? Возможно, Дрейк не хотел, чтобы я что-то там увидел? Или же, действительно, так просто сложились обстоятельства? Этого, видимо, я никогда не узнаю.
Однако, происшествие натолкнуло меня на одну мысль. Подземные тайники. Вот ответ! Конечно же, в Империи людей не могли не вести записей. Но хранились все архивы не на поверхности, а в подземных тайниках. В прорытых тоннелях, ходах. Да, это было логично, ведь многие из жителей Империи людей были выходцами из страны Заката. Они знали все о подземельях. Порой мне казалось, что в некоторых аспектах эти умельцы превосходили гномов.
Проще в поисках мне не стало, но зато уже через несколько месяцев упорного труда я натолкнулся на первую подземную библиотеку! Воистину, мой восторг не знал границ. Ирнарий, сопровождавший меня в тот день, был крайне удивлен моей реакции. Кажется, он даже пытался заподозрить меня в сумасшествии. Но мне это было не важно. Выстроенное в форме шатра небольшое одноэтажное здание покоилось в пещере прямо под небольшим городком, который когда-то входил в состав Империи людей. Первые свитки, в которых я нашел точную информацию, хронологии, описания сражений и открытий, достижений и неудач.
Множество записей велось на древнем языке, явно имеющем корни с наречием Империи Заката. Эту символику я встречал ранее в нескольких документах, датируемых первым столетием после Катаклизма. Но теперь оказалось, что почти вся хронологическая письменность Империи людей велась именно на этом языке. Это был древний язык "гардорра"...
Почти никто из ныне живущих не мог прочесть старые свитки. И тогда я начал переводить. Это занимало очень много времени. Я тратил целые дни, недели на то, чтобы переписать один документ. В те годы мое участие в делах Ордена требовалось постоянно. Я не мог терять время на переводы.
Но со временем количество хроник росло, Ирнарий смог организовать в Срединных землях и на севере Оронского герцогства небольшие группы людей, которые посвящали себя поискам исторических архивов. Количество свитков и фолиантов в моих покоях в Горном замке возрастало.
А затем произошел раскол. Первый не хотел терпеть в Горном замке людей, которых я обучал магии, а я не мог вынести такого пренебрежения к ним. Я вынужден был уйти. И вся накопленная библиотека так же нуждалась в новом обиталище. А мне нужен был тот, кто мог бы переписать летописи для всех народов Урахреста.
Я нашел такого человека. В тогда еще только развивающемся городе Исилхиве мне встретился юноша с предрасположенностью к языкам. Он прекрасно изъяснялся и на наречии северных варваров, и разбирался в бессчетном числе оборотов жителей Эль-Имрисала. Я решил, что именно он мне нужен.
Я стал его учить. Учить древнему наречию "гардорра". Проходили месяцы, годы, пока он начал свободно разбираться в символике и понятиях древнего языка. И тогда я решил, что время пришло...
Что мы оставим после себя? Какое наследие будет напоминать о нас? Я знаю одно - большая часть истории, которая известна сейчас людям Урахреста, является заслугой именно этого человека. Яна Регулуса...

- Как мне обозначить эту рукопись? Подписать вас полным титулом?
- Конечно, полным. Подпиши полным титулом себя.
- Но я же всего лишь переписываю историю, которую поведали вы в этих манускриптах...
- Нет, Ян. Ты пишешь историю древности. Тут должно быть твое имя.
- Тогда я подпишу просто... "Летописец Ян Регулус".
- Именно так тебя будут помнить.


...Таким был наш разговор после первой его рукописи. Но я знал, что однажды наступит день...

- Сегодня я не буду подписывать этот труд.
- Почему же, почтеннейший?
- Сегодня я хочу, чтобы на одном труде поставил подпись ты, Фаразон.
- Мы же это обсуждали, Ян...
- Нет, сегодня я хочу, чтобы это было подписано твоей рукой...


И пока я выводил на последней странице труда буквами "Летописец Ян Регулус и Хранитель Фаразон", он спокойно умер, устроившись в кресле в своем небольшом кабинете, будучи в возрасте девяносто семи лет.
В последние годы Ян не жил при Академии магов. Шум и суета этого места стала его утомлять. Я подыскал для него тихий дом в одном из небольших городков на землях Восточной Урахреста. После смерти Яна мне пришлось все переводы, хранившиеся у него, перенести в Тар-Гион. И лишь спустя множество десятилетий люди смогли прочесть эти переводы. Именно труды Яна Релгуса спустя столетия стали основой библиотеки Излучины - самой крупной библиотеки на Урахреста.
Таким было его наследие, этого обыкновенного человека, прожившего свой век спокойно и неприметно. Но в мире не найдется никого, кто хоть раз бы ни слышал имя Яна Релгуса, хрониста, историка, летописца. И лишь в нескольких записях есть упоминание о Хранителе Фаразоне.
Что для меня наследие сейчас? Жалею ли я о том, что моего имени почти не упоминается в авторстве хроник? Нет. Этот путь - для жителей мира. Мой удел - дать им возможность жить самостоятельно, исправить тот урон, что успели нанести Хранители. Но я знаю, что и по окончании моего века его невозможно будет полностью устранить. Последствия, отголоски времен Хранителей будут еще долгие столетия преследовать Гардорру. Таково наследие Ордена. Какое же оно все-таки? Чего больше принесли Хранители: добра? зла? Возможно, что еще пятьдесят лет назад я бы ответил однозначно - зла. Но сейчас я не могу утверждать этого. Сейчас, стоя в толпе ликующих людей, которые каждый год отмечают здесь, в Излучине, День Памяти... и вспоминают Хранителей, которые помогали их предкам еще до того, как по обеим сторонам Амальгамы образовалось Речное Королевство...

Из записей Фаразона, Хранителя Тайных знаний. Год 954 по летосчислению от Катаклизма. Написано спустя неделю после празднования Дня Памяти в Речном Королевстве.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

17:58 

из записей Фаразона

Зима выдалась трудной. Обильные снега слишком долго покрывали поля, а лютые морозы твердой рукой сковывали реки. Всю зиму у меня не было ни единой возможности вернуться в Академию и увидеться с Октавией. В тот год пришлось задержаться в южных землях Восточной Урахреста,чтобы помочь поселенцам поречья дожить до весны. Осенние набеги зверолюдей лишили их крова и заставили покинуть еще дедами обжитые земли. Когда начались снега, захватчики ушли, но весь собранный урожай был потерян, а поселения - сожжены. Расправа, которая незамедлительно последовала со стороны Ордена Хранителей, умерила пыл воинственных племен.
"В ближайшие пару десятилетий они не осмелятся и носа высунуть с юга Серебряных гор, если конечно вообще выживут", - сказал мне Феликс, чьими руками и была исполнена воля Ордена. Однако людям, спасенным от набегов, предстояло еще дожить до следующего лета, а этот вопрос, по-видимому, слабо волновал Хранителей.
- Дрейк сказал, что у них теперь есть маги. Вот пусть твои иждивенцы хоть на что-то сгодятся, - передал волю Ордена Феликс, после чего оставил меня наедине с этой проблемой.
Я злился. И на Феликса, и на Дрейка. И ничего не мог поделать, потому что сотни неотложных дел сковывали мне руки. И в такие моменты накопившуюся ярость могла утешить только Октавия. Немногословная, она никогда не спрашивала лишнего, не пыталась что-то выпытать, если я не говорил сам. Но неведомым образом ощущала, когда я нуждался в ее поддержке. Достаточно было всего лишь того, что она находилась рядом.
Но в ту зиму Октавия осталась в Академии - ее помощь там нужна была больше. Тогда как я должен был бороться со стихией за жизни крестьян поречья, лишившихся крова .
Магов, готовых к такой задаче, было мало. Я точно знал, что нам придется остаться на зимовку вместе с людьми. Это было важно не только из-за того, что требовалось в кратчайшие сроки возвести новые постройки. Люди должны были видеть, что они - не брошены на произвол судьбы. На наших плечах лежали обязательства, о которых, как мне всегда казалось, не следовало забывать Ордену Хранителей. Но, к сожалению, для их вмешательства проблема оказалась "слишком незначительной".
С трудом нам удалось перенести холода без потерь.
Но, наконец, снега стаяли, поля стали доступны для возделывания, и пришло время нам вернуться обратно. Мое сердце, отягощенное одиночеством, истосковалось по стенам Академии. И, сколь не хотел я этого признавать, но в последнее время стал ловить себя на мысли, что ищу взглядом Октавию. Мне не хватало ее, наших долгих вечерних бесед перед горящим очагом в моем кабинете. И этого взгляда карих глаз из-под светло-соломенной челки. В ее взгляде всегда была загадка. Она будто все время вела со мной некую игру, которую сама же и придумала. Простота дружеских отношений между нами порой переплеталась куда более тесными связями. И мысли друг о друге, чувства, которые мы испытывали, находясь в долгой разлуке, не раз становились чем-то большим. Я не видел себя рядом с ней как возлюбленного. Для меня всегда было странно это представлять. И тем не менее я не мог сказать, что для меня Октавия - просто очень хороший друг. Я не слукавлю, если скажу, что именно ее слов мне не хватало долгими зимними вечерами, когда все работы завершались, и можно было передохнуть до рассвета.
Мысли об Ордене Хранителей никогда меня не покидали. Они просто смешивались с неизмеримым потоком дум и беспокойств, которые постоянно доставляли мне человеческие маги. Что уж говорить про студиозусов, которые теперь на целую зиму были предоставлены Совету Академии и Герлену.
Но с приближением весны каждый раз я все чаще думал не о них, а о том, как увижу Октавию. Порой мне представлялась ее стройная, словно выточенная из драгоценного камня, фигура на вершине стен Академии. Именно так порой встречала она меня. Воительница... устремленная, сильная, надежная. И в то же время - заботливая и умеющая отдавать без остатка всю свою доброту, все тепло души.

Из воспоминаний Фаразона, ректора Академии магических искусств, 780-е годы по летосчислению от Катаклизма. Спустя чуть больше двух лет Фаразон допишет с другой стороны на этом же листе сбивчивым, размашистым почерком:

...сегодня у меня родилась дочка. Октавия подарила мне маленькую, хорошенькую девочку! До сих пор не верится... Наверное, сейчас я самый счастливый человек на свете!

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

23:04 

из воспоминаний Фаразона

"... Слишком поздно... Я снова опоздал. И на этот раз, кажется, окончательно упустил последнюю ниточку надежды отыскать Рику. Все, что предстало перед моим взором - это выжженная земля, вывороченные с корнем деревья, и листья алого цвета. Цвета крови. Крови тел, что были повсюду. Только одно бедствие могло здесь приключиться. Так действовал лишь Хранитель Гнева Ордена - Феликс.
Я снова пожертвовал собственной семьей ради других. Тогда мне это казалось правильным, тогда я даже не думал, что может случиться такое. Но теперь перед моими глазами - результат ошибки, которую я совершил. Спасая жизнь магам, я отдал на растерзание сотни жизней. Женщин, детей... совсем неповинных, беспомощных. О, они знали, за что умирали. Феликс всегда сначала зачитывает приговор Ордена Хранителей, а потом приступает к его исполнению.
Покушение, предательство Керидвен, возврат Камня Сил, улаживание последнего конфликта с эльфами Темного леса. Все это заставило меня отложить посещение поселений дагас-тур. Я решил поставить на второе место личные приоритеты, а вышло, что вместе с этим поставил на второе место жизни всех этих существ. Теперь их пустые глаза - напоминание о моей ошибке.
И вместе с ними ушла последняя надежда узнать хоть что-то о тебе, Рика. Что общего было у тебя с ними, зачем тебе понадобилось скрываться здесь в течение нескольких лет? Я никогда это больше не узнаю. Тот эльф, что рассказал про тебя, был казнен при попытке бегства из конвоя Хранителей во время передачи пленных в Восточный лес. А здесь... здесь мне уже никто ничего не ответит. Оружие Хранителя Гнева Ордена разит так, что душу потом уже нельзя призвать в тело даже на короткое время. Не остается ее следа и в мире духов. Смерть от оружия Феликса - это смерть окончательная. Как окончательна и моя потеря...
Октавия, я подвел тебя. Не смею просить прощения, поскольку сам себя я за это никогда не прощу. Теперь судьба нашей дочери, нашей любимой Рики так и останется для меня во тьме. Я могу лишь надеяться, что она все еще ходит по этому миру и живет какой-то своей, уединенной жизнью."

Из воспоминаний Фаразона, ректора Академии магических искусств, записанных в середине 800-х годов, спустя полтора месяца после окончания войны с дагас-тур. Через неделю после этой записи из Твердыни Заката появится посланник с письмом от Мэтра Айо.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

22:17 

из воспоминаний Фаразона

" ... В бледно-желтом лунном свете небо зарябило от роя стрел.
- Авальер...
- Уже вижу, - тень мелькнула между зубцами стены. Легкими прыжками эльф оказался на самой высокой части стены, и вскинул вперед руку. В следующий миг небо взорвалось сотней ярких огненных вспышек - это горели выпущенные стрелы.
Зарево от огненного вихря в небе осветило вершины высоких деревьев и всю землю вокруг них на огромном пространстве. Это мне и было нужно. Молния, разветвившись на десятки маленьких энергетических стрел, ударила точно в цель, поражая стрелков десятками. Рядом со мной возник бежевый короткий плащ Лэдри. Перекинув жезл из одной руки в другую, он отправил пучок ярких лучей прямо в ноги отступавшим.
- Иэх, попрыгайте, гады, попрыгайте, - усмехнулся он, подсекая все новые цели. И не заметил, как один небольшой отряд стрелков подобрался почти вплотную к стене.
Я точно держал молнию на руке, стараясь не допустить, чтобы чрезмерная энергия убила кого-нибудь из стрелявших.
- Лэдри, - сквозь зубы одернул я молодого Хранителя, которого, похоже, целиком поглотил процесс расправы.
Раздались глухие звуки сорвавшихся стрел, и я понял, что он даже не слышал меня...
- Проклятье, ты Хранитель или шут дворовый? - выругался я, отряхиваясь с земли и поднимаясь из-за парапета.
- Порядок? - послышалось над головой, и рядом возник еще кусок свеже возведенной стены, на которой по пояс втянутые в каменный плен барахтались мгновение назад стрелявшие в нас лучники. Рядом стоял молодой человек, поправляя громадные каменные перчатки.
- Да, - махнул я рукой Лурию, и тот спрыгнул вниз - отлавливать остальных.
- Спасибо... - глухо пробормотали со стороны.
- "Спасибо"... Когда забавляешься со своими... блестяшками, не забывай о собственной безопасности. Не хватало еще мне твоего трупа помимо всех прочих проблем. Чтоб я тебя в первых рядах не видел больше!
И дальше мне было уже не до присмотра за молодым и горячим характером Лэдри. К счастью, несколько раз подле него я видел тень алого одеяния Авальера.
В эту ночь мне пришлось в очередной раз преступить чрез свою гордость и обратиться за помощью к Ордену Хранителей. Нет, не то чтобы тем самым я расписался в беспомощности человеческих магов, но в этой битве были бы потери. И довольно большие. Я не хотел смерти моих учеников, не так, не из-за прихоти одного слишком горделивого племени дочерней эльфийской ветви, решившего, что сможет противостоять Академии магии. Дагас-тур... сделки с ними оказались ошибкой. Из-за моей опрометчивости Камень Сил едва не был потерян для нас. А такие артефакты просто так не умеют пропадать. Рано или поздно он обязательно бы появился на передовых страницах мировой истории и, увы, не принес бы ничего хорошего.
Но теперь я точно знаю, что Камень Сил находится в Темном лесу и охраняется всего лишь горсткой самых дерзких эльфов. С ними мы сможем разобраться силами Ордена магов. Это будет прекрасная тренировка для молодых... к тому же, если бы не Кэридвен, все было бы намного проще... Но впутывать в это дело еще и Хранителей я не хочу. Уже достаточно того, что пришлось прибегнуть к их содействию сейчас. Однако, здесь у меня не было иного выбора. Птицы, пришедшие от Олоана с вестью о приближающемся большом отряде подкрепления дагас-тур, прибыли слишком поздно. Если бы мы допустили их до Темного леса, то при помощи оракулов и жрецов им удалось бы создать единоразовый проход чрез пространство. Вот тогда бы Камень Сил стал неподвластен даже для наших с Олоаном способностей.
Мне оставалось только связаться с Кнугром через портал, а через него - с теми из "отряда", кто был сейчас в Горном замке. По счастливой случайности до Дрейка тогда эта весть не дошла. К сожалению, потом он все узнал от Лурия. Но приказывать Хранителям утаивать что-то от Первого против их воли я не властен. А эта весть уже никак не могла помешать нашим и без того на тот момент плохим отношениям с Дрейком.
Дагас-тур мы встретили на заре, оказавшись прямо за лигу от них в чистом поле. За короткое время Лурий смог поднять из земли на ровном поле целую вереницу из стен и рвов. Нам оставалось только замкнуть кольцо за отрядом, чтобы всех обезоружить. Но наглость этих безумцев оказалась поистине редкостью. Они дали отпор и надеялись ускользнуть, зная, что перед ними уже не маги, а Орден Хранителей.
И все же я не хотел лишней крови. Для меня в этом походе не стояла цель истребить их как вид. Мне нужно было, чтобы дагас-тур раз и навсегда забыли дорогу к Темному лесу и Академии магии. Видимо, я снова слишком хорошо старался думать о других... Тогда я еще не знал, что на следующее утро один из этих безумцев попытается убить меня, воспользовавшись доверчивостью молодого студиозуса академии...
- Двести тридцать восемь у нас в плену, пятьдесят - убито, скрылось еще примерно около двух сотен, - сообщил мне Авальер, разглядывая стрелу дагас-тур. - А наконечники у них отравленные, кстати. Надо будет отдать нашим - пусть узнают, что за состав.
- Мы знаем, где они живут. Я допросил нескольких, - Лурий снял каменную перчатку и вытер лицо.
- Тогда надо отправляться прямо сейчас, - подошел Лэдри, пнув попавшийся по пути колчан со стрелами, брошенный кем-то из дагас-тур.
Авальера я отправил тогда в Горный замок за Кнугром. Предстояло переправить пленных к Олоану в Восточный лес, где с ними будут разбираться правители лесных эльфов. Хранитель Природных Богатств пообещал мне, что посодействует приговору, и беспокойство со стороны дагас-тур больше не последует.
Но в эту ночь я увидел то, чего ранее никогда не было...
Началось все с того, что я запретил преследование и уж тем более - перемещение на территорию племени с целью "зачистки". Я никогда не одобрял методы, которыми пользовались Феликс и Дрейк. А в те годы для меня одна мысль о подобной ужасной расправе была ужасна. Однако стоило только мне ненадолго покинуть Лурия и Лэдри, как через некоторое время пришлось их разнимать.
- Они вернутся и в конечном счете прирежут всех твоих подопечных, Фаразон. Ты сам потом будешь ходить и злиться на себя за свою... мягкотелость! - в лицо мне со злостью выплюнул Лэдри. - А ты, Лурий, лучше бы не лез под мои лучи, а то не ровен час...
- Старший Хранитель сказал - хватит. Ты что, не понял? Слишком молод для таких речей, - осадил его Лурий, и они чуть было вновь не сцепились.
- Опомнитесь! Вы же братья по Ордену. Какие драки? Какое обсуждение? Что у вас там вообще творится в мое отсутствие? - я не мог поверить, что два Хранителя сцепились всерьез. А ведь у Лэдри в лучах мерцало столько энергии, что одним попаданием вполне могло прожечь обычного человека насквозь. Но и Лурий сжимал хватку своих каменных кулаков настолько, что еще чуть-чуть, и кости юного Хранителя затрещали.
- Да... ничего, еще поговорим, - махнул рукой Лэдри и ушел в сторону портала, напоследок раскалив лучом кусок стены позади себя. Иссушенная земля потрескалась и осыпалась пылью.
- Лурий... ну ты-то хоть не поддавался бы на его пыл...
Но мои слова, казалось, его так и не достигли. Всегда несколько задумчивый, он неопределенно кивнул головой и спросил уже совершенно про другое...
Первые тревоги должны были уже тогда обратить мое внимание. Но этот конфликт быстро затерялся в чреде событий последующих дней. И только теперь, когда я вижу их всех, каждого из них по ночам, просыпаясь в холодном поту, я понимаю, как же я был слеп. И... не могу отделаться от мысли, что все началось именно с того момента, как я оставил их. Раздоры, ссоры, разногласия, разобщенность. Вот что зародилось вместе с моим уходом из Горного замка тогда, с первыми учениками. Я предал их... предал своих первых учеников, свое первое братство. Я предал Орден Хранителей. Только не так, как это сделали Рэллад или Декстер. Я нанес им гораздо больший урон, я начал то внутреннее разобщение. Я не могу не думать, что если бы тогда, в день Последнего Конклава они не были бы столь разобщены, их претензии друг к другу не вызревали бы столь долгий срок, то, возможно, сейчас я не бродил бы по пустынным полям Срединных земель тенью былого величия Ордена, отголоском их власти, призрачной защитой южных земель от Империи Заката, которая вскоре, я чувствую, будет готова к завоевательной войне. И эту войну без поддержки Хранителей ни Орону, ни Эль-Имрисалу, ни Винья Палладен не выиграть."

Из воспоминаний Хранителя Тайных знаний Фаразона, даты нет, но скорее всего времена после падения Ордена Хранителей. На обратной стороне написано лишь два слова "дагас-тур - Рика"... Видимо, тогда Фаразон активно занимался поисками своей дочери.

@музыка: Two Steps From hell – Wrath of Sea extended

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

00:21 

из воспоминаний Фаразона

...С этим Хранителем судьба столкнула меня совершенно неожиданно. Это были ранние годы Ордена. Тогда мы еще очень много путешествовали по странам Урахреста порознь. Отправлялись в долгие походы на месяцы, а порой и на годы. Кнугра еще не было, систему порталов никто не поддерживал, а для постоянного их открытия требовалось слишком много приготовлений, отнимавших силы и время.
Как Дрейк отправлялся в Поиск, так и я покидал своды Горного замка, служившего нам домом, и много странствовал по северным землям, стараясь отправляться туда, где больше всего требовалась твердая рука Хранителя.
...Солнце уже спряталось за холмами, и лучи его последними всполохами поджигали небосвод алым пламенем. Я не люблю путешествовать по ночам, хотя приходится довольно часто. Но в этот раз торопиться мне было некуда. За плечами остался крупный поселок в излучине реки Амальгамы, теперь отмечавший окончание долгой осады. Орки с юга обложили жителей непомерной данью, а когда новые подати перестали поступать - решили стереть с лица земли. В этот раз мне пришлось воспользоваться подготовленным заранее порталом, прямиком направившим меня из Горного замка в самый центр поселения. Я знал, что магия мне не пригодится, и потому смело черпал энергию для перехода из собственных сил. А далее - в дело пошел Ансверд. Орки понимают только грубую силу, так уж повелось с незапамятных времен. Теперь же я планировал заглянуть к Олоану в Восточный лес, а затем отправиться к горам Каменного капкана, чтобы пройти северными землями прямо к границам Империи заката. До следующего года возвращаться в Горный замок я не планировал - Ирнарий и Бефгур приняли у меня вахту.
Я решил заночевать на окраине старого леса. Дубы, могучие кроны которых уже разменяли первую сотню лет, приняли меня под свою сень, обеспечив навесом в случае дождя и сухими ветвями для разведения костра. Этот вечер определенно располагал к наслаждению новым травяным сбором, который любезно был мне подарен жителями поселения. Скорее не в качестве платы, а в качестве некоего сувенира, который скрасил бы мое одиночество в дальнейшем пути. Травяной сбор и правда оказался превосходным - в этом году лето даровало земле плодородны травы, а умелые руки знахарей сумели отобрать лучшие из них. Еще не успел ночной сумрак заполнить мир вокруг, как я устроился на своем дорожном плаще подле тлеющих углей костра.
Среди ночи меня разбудило бормотание, отдаленно доносившееся из леса. Попытавшись закутаться плотнее в плащ и перевернуться на другой бок, чтобы не слышать ночного оратора, я понял, что заснуть все равно не выйдет. Пожелав неизвестному поскорее охрипнуть и замолчать, я решил все же посмотреть, кому посреди леса вдруг захотелось поговорить.
Я медленно удалялся вглубь дубравы, стараясь не издавать лишнего шума. Голос становился отчетливее и вскоре превратился в песенку на простой мотив. Певший неустанно повторял одни и те же ноты, постукивая чем-то в такт.
Я выбрался не небольшую полянку, где кроны древесных великанов расступались, открывая ясные звезды, серебряными огоньками просвечивающие сквозь иссиня-черный полог неба. Голос был рядом, но его обладателя нигде не было видно. И тут ко мне неожиданно пришла догадка.
- Совершенно верно, господин путешественник, - послышался над головой голос. Почти на самой вершине дуба на ветвях гнездился небольшой домик, сплетенный из ветвей. На парапете сидел человек в длинной сорочке и колпаке и, свесив босые ноги, неотрывно смотрел на меня.
- Вот ты какой, Человек Из Замка, - усмехнулся он. - А еще ты - Хранитель.
Признаюсь, я на миг даже растерялся. Это не мог быть никто из членов Ордена или же подопечных Горного замка. Но и никто из них не осмелился бы так разговаривать с Хранителем.
- Я тебя ждал. Очень долго ждал. С начала лета ждал. И теперь, наконец, наконец дождался, - пропел он снова свой мотивчик, болтая ногами.
- Я вроде не рассылаю гонцов вперед себя и не извещаю кого попало о своих путешествиях. А вот тех, кто имеет дерзость так запросто говорить с Хранителем - редко оставляю без наказания, - пригрозил я, больше для устрашения, чем взаправду. Этот человек меня заинтересовал.
- Как же не рассылаешь? Вот они, все рассказали, - воздел руки к небу человек. - Они мне всегда все рассказывают. Правда, только когда сами захотят, но такой уж их норов.
Я взглянул в высь вслед за движением его рук. Но надо мной были только звезды и темные кроны деревьев, обрамлявшие рамкой картину ночного неба. Магическое поле было спокойно, ничьего присутствия, кроме нас двоих и косули, которую спугнул голос говорившего, поблизости не ощущалось.
- Уважаемый, ты или спустись, или же я к тебе поднимусь, но тогда не гарантирую целостность твоих конечностей. Я, знаешь ли, не люблю, когда меня посреди ночи будят, а потом еще пытаются поразить своими познаниями о запретных вещах, - я слегка наклонил посох, собираясь обычным обычным телекинезом снять эту "птичку" с ветвей.
- Нет, нет, я уже спускаюсь. Только захвачу с собой кое-какие пожитки. Я все уже собрал, это последние мелочи, без которых в дороге не обойтись. Идти все же предстоит долго, - сказал он и юркнул внутрь домика.
- Далеко собрался? - спросил я, мысленно продолжая при помощи магии следить за каждым движением этого человека.
- Так в Горный замок же! Ты, Хранитель, именно туда меня и отправишь.
- С чего ты взял? - вновь удивился я. - У нас там не постоялый двор, да и гостей, знаешь, не принимаем.
- Ну... я, похоже, уж на постоянное поселение. Если доберемся, конечно. Они же как... они полностью не говорят всего, лишь самую суть. Вернее, все-то конечно можно разгадать. Но зачем? Так куда интереснее.
Проворный человечек выскочил из дома уже в сапогах и дорожной куртке. За плечами у него болтался увесистый мешок. Лишь колпак остался на голове. Цепко хватаясь за ветки и скользя по стволу словно ящерка, "лесной певец" оказался возле меня.
- Вот. Низкий вам поклон, господин Хранитель. Я - Ригно. Для меня большая честь наконец-то увидеть кого-то из вершителей судеб мира сего, - и он поклонился.
- Итак, а теперь, когда с формальностями покончено, - усмехнулся я. - Я слушаю объяснение. Кто тебе сказал, что я Хранитель?
- Они, они же все! - и Ригно вновь ткнул в небо пальцем.
- Ты на дурака не похож, как ни старайся, - покачал я головой. - Но все шансы таковым стать после того, как я сам вытащу из твоей головы все, что мне нужно.
- Так звезды же, звезды! - отчаянно замахал руками Ригно, выбегая на озаренную серебряным светом поляну. Здесь я смог рассмотреть его чуть получше. Трудно было определить его возраст. Лицом этот человек был отнюдь не юноша, однако все его движения были легки и давались без труда. Будто это был эльф, но таковым он, конечно, не являлся. Из-под колпака торчали кучерявые волосы, а глаза... глаза казались отражением звездного неба. Россыпь блестящих огоньков на темной синеве отражалась в них. Я не знаю, видел ли он ими хоть что-то.
- Я с ранних лет научился видеть в них ответы. Какая будет в этом году зима, что приключится со мной будущей осенью, когда орки нападут на деревни у Амальгамы... ох... а ведь, наверное, они напали уже, да? Ну да, точно... потому то здесь я и встретил Хранителя. Это тоже было все написано.
- Ты - читаешь звезды, - озвучил я догадку. Когда-то давно и не в этом мире я знал людей, которые могли раскрывать тайны мироздания, ночи напролет вглядываясь в звезды. Но это была целая наука, долгие десятилетия осваивавшаяся сотнями самых пытливых умов. А теперь здесь, в Гардорре, человек в одиночку просто считывает с них информацию.
- Да. Вот видишь, та звезда сейчас несколько левее, чем обычно, а другая не так ярко светит сегодня. А вместе вот с теми они образовывают целый образ.
Я присмотрелся к небу, неотрывно следя как рука Ригно соединяет линией огоньки звезд. И только пустив в ход слабое магическое воздействие смог увидеть... как я стою перед деревом и смотрю наверх... прямо на сидящего на парапете человека в колпаке.
- Ты же понимаешь, что я не могу тебе просто так поверить...
- Да. Но я постараюсь сделать так, чтобы доказать, что я не шарлатан. Сейчас...
Он очень долго смотрел на небо, водя руками. Затем достал из заплечного мешка какую-то рамочку и стал вертеть ее перед собой, напевая все тот же пресловутый мотивчик...
...Он рассказал мне о моих планах посетить Олоана, потом описал прошедший месяц назад в Ороне голодный бунт, описал прорыв запруды на реке Серебрянке пять дней назад. Об этом он никак не мог узнать - самый быстрый гонец добрался бы из Западной Урахреста сюда самое меньшее - за три с половиной недели.
На рассвете мы уже бодро шагали в направлении Горного замка, а о посещении Каменного капкана и северных лесов близ Империи Заката я мог только мечтать.
...Ригно многое смог прочесть по звездам. В Горном замке для него выстроили целую башню для наблюдений. Он начал делать записи, составлять карты. Благодаря ему были предотвращены новые набеги орков, большое наводнение в устье Амальгамы, обвал в Оградных горах близ одного из поселений Союза Поморов, вторжение гномов с Казар-Нарэ, о котором потом не было указано ни в одной человеческой хронике и много другое... Но со временем Ригно все реже начал вести записи, больше времени проводил, глядя на звезды. И лишь случайно мы поняли, что он почти полностью ослеп. Заргий, Олоан и Бефгур пытались восстановить зрение, но необычное строение глаз так и не позволило понять природу слепоты. Моих знаний так же не хватало, чтобы преодолеть эту непонятную хворь. Ригно отшучивался, старался не предавать значения своей утрате. Только веселый мотивчик перестал звучать в стенах Горного замка. И на входе в башню астрономии возник замок...
Первый Хранитель был недоволен тем, что в стенах замка плутает "бесполезный Хранитель, который к тому же еще и совершенно слеп, как крот". Но в тот период новых одаренных было мало, а отлучаться из обители Ордена приходилось часто, так что Ригно никто не трогал. Но стало ясно, что при первой возможность Дрейк постарается избавиться от обузы, которой, по его мнению стал Ригно. Я искал способ вернуть дееспособность звездочету, пытался сам разобраться в его картах и записях... А Ригно понимал, что клепсидра дней его пребывания среди Хранителей почти пуста.
Но все изменилось, когда спустя шесть лет появился Арамон. Неожиданно Олоан, чаще всего навещавший Ригно, однажды появился вместе с молодым человеком родом из южных земель Урахреста.
- Покажи ему свои записи. Думаю, что он сможет разобраться в них, - сказал Олоан.
Арамон боялся всех в замке, чувствовал себя здесь неуютно. И только с Олоаном и Ригно мог быть собой. Как оказалось, он с легкостью разобрался в записях Ригно, а затем начал считывать звезды... На устах Ригно заиграла улыбка, замок с башни астрономии исчез, а в стенах Горного замка вновь зазвучала задорная незаурядная песенка на давно забытую мелодию.

Из свитков с заметками о Хранителях, написанных Тервулусом, Хранителем летописей со слов Фаразона, Хранителя Тайных знаний. В конце свитка стоит дата - 814 год по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

23:11 

из воспоминаний Фаразона

... Что мы чувствуем, когда причиняем боль другим? Чувствуем ли мы эту боль как свою собственную? Или же являемся просто холоднокровными вестниками горя? А может быть - стараемся отстраниться, боясь понять и разделить тяжесть этого чувства, чувства потери? Все это сразу, я полагаю. Так чувствует человек. Обычный, простой человек, который не живет больше столетия, который не сталкивается с сотнями смертей по нескольку раз в году, который не должен руководствоваться принципом "меньшего зла". Но что чувстует Хранитель?
Наверное, многие просто отстраняются и смотрят на смерть как на что-то естественное, каждодневное, нормальное и привычное. Для них это всего лишь мелкое событие, как перебежавшая дорогу ящерка или же прошедший летний ливень. Они знают, что проживут столько, сколько потребуется... а может быть и вечно. Что им до дел простых смертных, которые гибнут от болезней, старости или междоусобиц каждый день?
- Для меня понятия смерти нет вообще, - как-то ответил мне Айраг, когда в холодный осенний вечер я остановился в его небольшой лачуге на склоне Пика Смерти. Это был один из немногих разговоров... наши пути с этим Хранителем никогда не соприкасались надолго - слишком разными были сферы деятельности.
Айраг занимался духами, теми, кто уже покинул телесную оболочку, но так и не смог отпустить этот бренный мир.
- Когда человек умирает - он просто переходит в иное состояние. И я не решу судить, хуже оно или лучше того, в котором он находится сейчас. Ведь даже духи - они не болеют, им не надо заботиться о семье, о собственных благах... Те, кто сильнее - уходят дальше, за пределы... и обретают "покой", как вы часто говорите. А я думаю - что просто иную форму бытия. Тем, кто слабее - помогаю я. Но помогать человеку оставаться в бренном теле, когда оно уже начинает отторгать его? Нет, ни в коем случае! Так распорядился ход событий, Судьба, если так сказать. И я не считаю нужным вмешиваться в это перерождение своего рода. Я считаю его... естественным.
Я не могу согласиться с таким мнением. Для меня, познавшего тайны множества ступеней магического развития, так и не открылось доступа в иной, потусторонний мир... или же к какой-то другой форме существования. Мир духов - это лишь подобие реальности, лишь крошечное измерение, служащее временный прибежищем духам. А раз я не вижу, не могу познать - я не могу поверить в это.
Но такое безразличе кроется не только в познании форм бытия, каким обладает Айраг. Для многих других смерти людей - обычный побочный эффект. Феликс и вовсе считает это "необходимой составляющей любого действия Хранителя".
Я не могу утверждать, что все члены Ордена таковы... Нет, многие из нас сочувствуют, сопереживают... Остаются "людьми" при всей нашей истинной сущности.
Но только один из них произвел на меня неизгладимое впечатление...
...Помнится, это было очень дождливое лето. Тогда множество болезней гуляло по всей Восточной Урареста. Хранителям постоянно приходилось отправлять множество групп на помощь мирному населению. Мы прибыли в деревеньку. Здесь болезнь уже вовсю разгулялась, охватив две трети жителей. Мы работали без устали. Я, Морхонн и Ирнарий. Это было очень сложное испытание. Но через сутки беспрестанного труда появились результаты. Деревня пошла на поправку. И изо всех жителей умер лишь один молодой парень. Помнится, его не сразу нашли - приступ настиг его в лесу, в лиге от поселения. Душа его уже упокоилась, когда тело принесли нам.
- Хорошая работа, - сказал тогда Ирнарий, когда все жители полностью исцелились. Но Морхонн угрюмо глядел под ноги.
Пришло время возвращаться к порталу, который был провешен до Горного замка. Жители огромной толпой провожали нас. И лишь Морхонна не было здесь.
Я нашел его возле свежей могилы. Могилы того парня, которого так и не удалось спасти. Хранитель Врат Жизни сидел рядом, подперев рукой голову. Умерший не был ему ни дальним родственником, ни знакомым. Он был простым человеком...
- Мы не справились, - только это сказал мне тогда Морхонн, подходя к порталу и в последний раз обернувшись туда, где было кладбище...
В глазах Морхонна была истинная, неподдельная скорбь. Я и сейчас вспоминаю этот взгляд. Больше я никогда не видел, чтобы Морхонн показывал свои чувства. Он закрылся, стал прятать эмоции за личиной безразличия. О его внутренних переживаниях можно было лишь догадываться. Может быть, сердце Хранителя окаменело, пройдя через множество горя и боли, может быть он действительно научился хранить все свойственное эмоциональным существам глубоко в себе...
С тех пор я видел этот взгляд лишь однажды. Когда погибла Иена, возлюбленная Шунара...

Одна из нескольких записей Фаразона, Хранителя Тайных знаний, не обозначенных датой. Найдена между страниц фолианта с заглавием "Перечень и родословная знатных поколений Урахреста".

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

17:15 

из воспоминаний Фаразона

"Тар-Гион... Башня-замок. Башня-крепость. Крепость-тайник. Это моя тайная твердыня, которая досталась мне большой болью. И которая хранит, пожалуй, все, что не смогла удержать моя память. Каждый раз возвращаясь сюда, я оставлял подсказки самому себе. Специальные символы, вещи, которые помогли бы мне вспомнить что-то нужное. Или же - предупредить о большой боли, которая ждала меня за очередной дверью, очередной тропой в моей памяти, ставшей необъятным морем со множеством заводей и бессчетным числом темных низин.
Я точно не знаю, сколько раз корректировал собственную память, стараясь избавиться от чего-то, что могло мешать мне трезво рассуждать или беспристрастно мыслить. Увы, потребность в этом порой возникала. И чем больше времени проходило с момента нашего с Дрейком первого раскола тем, как я теперь вижу, чаще я прибегал к магии забвения. Смешно. Видимо, с исчезновением Ордена Хранителей я все же стал уязвимее. Именно в то столетие я стал частым гостем в моем тайном убежище.
Тар-Гион - это не совсем обычный замок. Его нельзя увидеть простому смертному, попасть внутрь тоже невозможно, если точно не знаешь, как это сделать. И тем не менее, он возведен из камня и так же реален, как реальна земля под ногами или дующий в лицо ветер. Внутри Тар-Гион наполнен воспоминаниями. Множеством самых разнообразных. Даже тех, что не принадлежат этому миру - Гардорре. Но в столь далекие залы я не захожу уже очень давно. Слишком давно, чтобы теперь отважиться на подобное путешествие.
Зачем я пишу это все? Потому, что я знаю, однажды тот, кому предначертано открыть Тар-Гион, будет достроен и будет знать меня ровно настолько, чтобы понять: все, что я делаю или делал когда-либо было не просто так. Не от моего самомнения или скверного характера. Нет, все ответы можно найти здесь, в этом хранилище памяти. Хранилище Тайных Знаний.
Я не вечен. Нет, смерть от болезни или старости в этом мире мне не грозит, как, впрочем, время вообще не властно над моим телом. Однако, время властно над моей памятью и сознанием. Увы, но к каким бы уловкам я ни прибегал, как бы не хотел замедлить падение песчинок в гигантской клепсидре, всему когда-то наступает конец. Множественное вмешательство в собственное сознание сыграло со мной злую шутку. Теперь я уже не могу остановить разрушение той стены, тех огромных замкнутых пространств, в которые помещал наиболее болезненные воспоминания. Рано или поздно, они настигнут меня, вольются в сознание. И тогда... Тогда я не буду уверен в том, что смогу здраво мыслить.
Но и это еще не самая большая опасность... Более всего меня волнует он... Тот самый таинственный Голос меча, дух Ансверда, который становится со временем только сильнее. Чем слабее и тньше становится барьер, сдерживающий мою память, тем быстрее крепнет дух. Порой я уже вижу его черный силуэт перед глазами. Его серое лицо начинает вновь приобретать черты, возвращаясь в мое сознание. И теперь остановить его я уже не в силах. Он вернется. И тогда я уже не смогу противостоять ему. Все, что когда-то служило мне на пользу, будет обращено против меня самого. Посох... темный подарок из Аразалина. И меч. Ансверд. Соцветие мрака и сосредоточие мощи этого темного духа. Рукоять с каждым разом все сильнее жжет кожу на руке. А это значит, что Ансверд оживает. Просыпается его истинная сила, которая в разы превышает ту, что была доступна мне эти столетия, проведенные в Гардорре. Меч может уничтожить все живое. Он погубил ни один мир... Все это тоже есть в Тар-Гионе.
Песчинки моей воли все быстрее стекают в клепсидре сознания. И когда наступит тот момент, в который дух Ансверда вновь завладеет моим сознанием, я, пожалуй, стану одним из самых опасных существ, которые когда-либо видела Гардорра. И если вдруг я сам не смогу избавиться от власть Голоса меча, то ты... Рика, где бы ты сейчас ни была, именно на тебя ляжет мое бремя. Ты должна будешь уничтожить меч. А вместе с ним и развеять последние оковы, которые цепко врезались черными крюками в мою душу. Все это ты найдешь здесь, в Тар-Гионе. Здесь же будет собрана вся магия, которая когда-либо была мне подвластна..."

Из последних записей Фаразона, Хранителя Тайных знаний. Год 998 по летосчислению от Катаклизма. Записано по частично восстановленному посланию Морхонном, Хранителем Врат Жизни.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

20:17 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:17 

из воспоминаний Фаразона

" В большинстве своем все Хранители несчастны в конечном итоге. Это может быть не заметно по ним с первого взгляда, некоторые же принимают сие как данность. Но то, что подвластная сила и долгие годы жизни не приносят им умиротворения, не говоря уже о счастье, очевидно. Нет, это пришло ко мне не как озарение, не было внезапным открытием, подобно прозрению. Такое мнение складывалось у меня постепенно. Слишком много плохих примеров и слишком мало хороших. Да и те в конечном итоге заканчивались плачевно...
Дгарг и его семья, погибшая от рук обыкновенного вора. Я помню его лицо, осунувшееся, бледное, более похожее на посмертную маску. Под красными от горя глазами - темные провалы. И холодный, отчужденный взгляд Дрейка, царапающего пальцем поверхность стола. Первый всегда так делал, когда разговор ему был до крайности не интересен. "Я тебя предупреждал, помнится, несколько лет назад, когда ты начал все...это. Я тебе сказал, что в подобных местах, да еще и при той должности, что ты сам на себя взвалил, позволить себе жить с полноценной семьей - глупость, которая потом тебе принесет лишь горе. Но ты не послушал меня. Ты сам виноват в своем горе. И помочь себе ты можешь только сам."
Может быть, хорошо, что этих слов более никто не слышал тогда. Мы были только втроем в кабинете Первого: я, Дгарг и Ирнарий, который и отыскал его в одной из подворотен пригорода Ренны. Орден этого не знал и никогда не узнает. Но мне Приближенному Совету исчезновение казначея Ренны и одного из важнейших Хранителей в южных землях доставило очень много неприятностей. Первый тогда с присущим ему равнодушием заявил, что если Хранителя все-таки убили в Ренне, то Орден просто явится туда и зачистит весь город. От строений и людей. Коротко и жестко... Этого тоже никто и никогда не узнает в Ордене.
Дгарг ничего не ответил тогда Первому в кабинете. Не уверен, слышал ли он вообще его. Мы решили, что какое-то время ему стоит оставаться в Горном замке. Но тем не менее Дрейк запретил ему отыскать убийцу. Запретил заниматься этим делом и остальным посвященным в подробности. Дгаргу пришлось принять и это... Прошло много времени, прежде чем он смог вернуться к нормальному существованию. Но это был уже не тот активный политик и умелый оратор, которого мы знали. Дгарг озлобился, стал более скрытен, хотя разум его не потускнел. Даже несмотря на то, что каждый вечер Хранитель топил свое горе в вине... а потом и в обществе продажных женщин. Я много раз пытался этому помешать, но тщетно... Раз за разом Дгарг повторял, что былого не воротишь, как и прошлого его:
"Тот человек мертв, как и мертва его душа. А раз силы Хранителя не достаточно, чтобы уберечь тех, кто ему дорог, то чем Хранитель лучше? И почему он не может так же предаваться всем пошлостям и низостям сего грязного мира?"
И каждый раз, когда я бывал у него, Дгарг под вечер напивался до беспамятства. А однажды, видимо, вино так сильно затуманило его разум, что он рассказал мне то, чего тоже никто и никогда не узнает. Шатаясь, едва переставляя ноги и качаясь так, что казалось, он идет по палубе корабля в сильный шторм, Дгарг привел меня в свое хранилище. Не для того, чтобы показать коллекцию монет и камней со всего мира, не для того, чтобы похвастаться роскошной библиотекой... Он открыл одну из дверей в хранилище под землей - маленький темный чулан - и показал распростершийся на полу скелет. "Я все-таки отыскал эту мразь... и каждый день слушал, как он стонал, моля о пощаде и прощении. И потом, когда мог лишь хрипеть... и потом, когда испустил последний вздох от того самого ножа, которым он их убил... И знаешь, я сделал бы то же самое с ним еще тысячу раз"... И при этом взор его был необычайно ясен, а речь чиста, хоть до этого слова его разобрать можно было с трудом. Но не это меня заставило насторожиться.
"Первый думает, что может спокойно говорить нам, что делать ,а то нет и только это будет правильно. Он напоминает каждый раз о законах Ордена... Но ведь свою тайну он никому не сказал из вас, даже вам, тем, кто был с ним у истоков..."
Больше он не сказал мне ни слова. Никогда. Вскоре после этого он начал избегать меня. Наши встречи прекратились. Вероятно, он понял ,что сказал что-то лишнее, что-то, что может поставить под удар и его жизни и сам Орден. Об это, наверное, уже никогда не узнаю я...
Но не только на примере Дгарга можно говорить о горе, которое было частым гостем у Хранителей... Шунар и Иена, чью жизнь пресекла черта предательства Декстера, Авальер и Нира, чей союз стал мешать Первому, Олоан и его брат, полюбившие одну... Вспоминая их несчастья, чувствуя их горе как свое, порой мне хочется вырезать из груди сердце. Даже эта боль покажется в половину меньшей мукой, чем все, что хранит память этих слишком долгих лет..."

...из записей Хранителя Тайных знаний Фаразона. Нет даты, возможно, 900-е годы. Написана дешевыми чернилами на листе, пропахшем дешевой выпивкой, что делают на севере Орона. Часть листа опалена, возможно, его хотели сжечь...

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

21:21 

из записей Фаразона

"...В небеса вздымались свинцово-черные клубы дыма. Плотные, будто их можно коснуться рукой... Подобно гигантской змее, извивавшейся в броске, они устремлялись в высь. Это было видно издалека. Чуть ближе - и в воздухе появлялся запах горелой плоти... Запах смерти. Этим было пропитано все вокруг ни на одну лигу. Повсюду вытоптана трава, на земле алые следы крови. А в центре - высоченный курган...
Огромный, как стена, холм из шкур, обломков и плоти... Это уже не лошади, собаки...люди... Посреди обгорелых, исковерканных кусков мяса с торчащими костями невозможно даже опознать силуэты. Сложно представить, что когда-то это были люди, которые смеялись, плакали, сражались, умирали... Животные не подходят к этому месту, птицы облетают стороной... Это - и могильник и плаха. Так бывает с побежденными племенами, когда воюют кочевники в Срединных землях. Это не доблестная битва рыцарей и даже не кровопролитная междоусобица Орона... Это уничтожение, истребление. Поголовное, беспощадное. Иначе люди степей не умеют, иначе - не велят им законы.
...У кочевых племен приветствуется месть. Кровная месть, хорошо выношенная, спланированная, поданная охлажденной, через месяцы, года, а порой и десятилетия. И потому, если случается война между двумя кланами, племенами, то дерутся они до последнего воина. Так, чтобы не осталось никого, кто мог бы потом через годы отомстить за убитых братьев, сестер, отцов, матерей, детей.
И худшим кошмаром будет попасть в подобную войну совершенно стороннему. Даже если он из чужих земель, даже если он обладает силой, даже если он - Хранитель...
Поэтому Орден никогда не вмешивается в дела кочевников. Поэтому из всех Хранителей именно я отправился в Срединные земли, где смерть носится по равнинам рука об руку с ветрами..."

...из воспоминаний степного отшельника Тартана, именуемого к югу Хранителем Тайных знаний Фаразоном, 920-е годы по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

19:15 

из записей Фаразона

"... Сколько я уже в этих землях? Десять лет? Пятнадцать? Оглядываясь на всю тропу прошедших столетий, что образовалась за моей спиной, это можно посчитать конечно же коротким периодом времени. Но порой у меня складывается такое ощущение, будто брожу я по этим просторам если не всю, то уж половину своей жизни точно. Каждый холм, расщелина или перелесок мне знаком, а уж о тропах, тайных и торных, даже и говорить нечего. Последних, кстати, здесь на редкость мало. Впрочем, как и путников. Одиночки вообще избегают северной части Срединных земель. Поскольку здесь за каждым холмом может таиться опасность. Наговор, предубеждения? Отнюдь. Я мог бы сказать так раньше, пока не исходил здесь все вдоль и поперек. Кочевые племена, с шумом проносящиеся по равнинам наперегонки с буйными ветрами, свободно гуляющим здесь; тайные отряды из Империи Заката, направляющиеся в южные земли; и звери. Природа сама диктует закон здешнего существования: если ты не можешь победить в численном превосходстве, то должен уметь приспосабливаться: прятаться, быстро сниматься с насиженных мест или же просто уметь сражаться. Особенно, сражаться.
В Срединных землях законы строги - если ты не можешь постоять за себя, то без больших караванов, которые ходят только по главному тракту, тебе нечего и соваться сюда. Шаг в сторону и любая неосторожность приведет к гибли. Сколько здесь посмертных холмов, курганов, просто камней памяти... Бессчетное число. Но еще шире здешние просторы, и потому эти посмертные знаки просто теряются.
Помнится, как в первые годы большие неприятности доставляли степные барсы. Да, от кочевников можно скрыться заклинанием отвода глаз, людей из Империи Заката можно обнаружить сетью заклинаний, которую я раскинул здесь повсюду, но как быть с животными, которых магия не может опознать, а глаз увидеть? Каково было мое удивление, когда пара таких кошек размерами мне по пояс, стремительными тенями помчались на меня. И если бы ни тяжелая холодная сталь Ансверда, то Орден потерял бы одного из своих основателей. Эти хищные кошки цвета пересохшей травы с синими, как высокая небесная лазурь, глазами и острейшими когтями, для меня явились серьезной помехой. По крайней мере, до той поры, пока я не научился с ними находить общий язык. Правда сказать, обошлось здесь не без помощи Олоана. Но времени приспособиться к ним, выучить повадки и суметь прекрасно их предугадывать у меня было предостаточно. Из врагов степные барсы превратились в друзей. И теперь мне не надо обнаруживать свое присутствие каждый раз, когда я хочу приструнить отряды Империи Заката или же отыскать стоянку людей. Мои степные друзья делают это куда быстрее и лучше... Наверное, то, что я смог найти общий язык с этими абсолютно не подверженными магии существами, является моим самым большим достижением за последние годы. Ни люди Заката, ни степные кочевники не могут похвастаться подобными отношениями с истинными хозяевами здешних земель."

...из воспоминаний степного отшельника Тартана, именуемого к югу Хранителем Тайных знаний Фаразоном, 920-е годы по летосчислению от Катаклизма



*из комментариев к записи: "Тартан" - прозвище, которое дали Фаразону в Срединных землях, как таковым именем не является, его можно расшифровать как "хозяин ветров".

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

02:20 

из записей Фаразона

" Я не люблю вспоминать 920-е годы. Это время упадка, время разочарования. И, что самое страшное, время, когда моя отрешенность сыграла очень злую шутку со мной, хоть и спасла мне жизнь. Но сейчас, спустя почти двадцать лет, я точно могу сказать, то готов отдать все ради того, чтобы оказаться в тот день на Конклаве. Сколь ни была бы важна та погоня, которая не дала мне явиться на собрание Хранителей, ставшее в итоге последним, я бы тогда бросил ее. Ведь в итоге все равно сведения, которые были добыты с таким трудом, оказались никому не нужны... потому как и Ордена, для которого это делалось, уже не было.
Я до сих пор не могу разобраться в том, что там произошло. Нет, конечно же, я никогда не поверю в слова о том, что Хранители просто передрались между собой. Что-то было, что дало начало этой перепалке. Конечно, в Ордене в последние пятьдесят лет, было довольно неспокойно. Предательство Декстера, изгнание Рэллада не добавили сплоченности нам. Во взглядах многих читалась затаенная обида или же презрение. Некоторые завидовали Хранителям, которые устроились в жизни лучше остальных. Таким как Дгарг, Олоан... Один купался в золоте, второй же был настолько тесно связан с окружающей природой, что, казалось, общение с Орденом для него являлось большей тягостью, чем то множество просьб, которые постоянно сваливались на его голову: от Дрейка, от Ирнария... да и от меня самого, хотя, с тех пор, как я ушел к границам Империи Заката, я почти ни с кем не общался. Но для кровавой бойни, превратившей весь орден в трупы, причем довольно жестоко умерщвленные а половину замка в руины... для этого нужно что-то посерьезнее.
С самого начала я боялся двух вещей... нападения и... Вернее, оба этих варианта были нападениями. Одно - извне. Другое - изнутри. И нападение извне было страшнее. Предательство мы уже пережили. Пережили бы и во второй раз. Но нападение извне... если бы нападали на Горный замок, то можно сразу было бы сказать: дела плохи. Ибо если враг собирается напасть на оплот самой надежной силы, то он уверен в себе и готов что-то противопоставить Хранителям...
Но теперь я понимаю, что все оказалось ужаснее. Единственный вывод, который могу я сделать, неоднократно побывав в Горном замке, Хранители разделились на два лагеря. Кто-то пытался отчаянно прорваться к выходу. Остальные - задержать. Сказанное Дрейком было правдой. Но отчасти. Я знаю этот его взгляд, когда он сообщает только то ,что нужно знать. НА чистую воду его не выведешь. А кроме как из его уст, узнать то, что было там, невозможно. Феликс? Нет... он всегда был верным приспешником Дрейка. На его слова нельзя надеяться.
Остается единственный вариант - найти тех, чьих тел нет в Горном замке... вот только это нелегкая задача. Я не знаю, кто еще может быть жив. Поскольку не могу попасть в Горный замок. Дрейк закрыл его от тех, кто наделен большой силой. Это вполне логичный ход. Ведь если кто-то попадет в пределы замка, пусть даже и из Хранителей, он не только узнает всю правду, но и получит доступ ко множеству артефактов и тайн Ордена. Этого допустить невозможно. И теперь ни он, ни я, ни Феликс, не могут пройти внутрь. Как и любой другой из Хранителей, если кто-то еще остался в живых. Кто-то из простых смертных? Для таких в Горном замке полно ловушек, да и взять там ничего не смогут... А если что и узнают - кто поверит?
...Мысленный взор, который дает мне возможность лишь ненадолго видеть неясные очертания замка, слишком слаб для того, чтобы точно опознать каждое из тел... Да, мы не можем их даже похоронить... Похоронить тех, с кем плечом к плечу сражались столетия, с кем были словно братья. От этого мне тяжело на душе. И тяжелее становится, когда я понимаю, какую именно тайну скрываешь ты, Дрейк, за стенами Горного замка... В тот день, день Последнего Конклава ты и Феликс уцелели неслучайно... как неслучайно явилось ко мне двумя неделями после шестеро Вестников, целью которых была моя жизнь."

...из воспоминаний Фаразона, Хранителя Тайных знаний, середина 900-х годов по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

03:33 

из записей Фаразона

"Орден и академия.... маги и Хранители. Люди и существа. которых уже людьми назвать нельзя. Сколь похожи они и сколь разные. Когда видишь их жизнь изнутри, в спокойной атмосфере простых житейских проблем, понимаешь, как они похожи, сколько у них общего. Но при этом, как ни грустно мне осознавать, более "к месту" я чувствовал себя в Горном замке. Здесь, с людьми, мне никогда не стать на один уровень... общаться так же запросто, быть на короткой ноге, как и с молодыми Хранителями в свое время... нет, все это здесь не работает. Они как-то сами между собой организовывают свою жизнь. На меня они взирают с опаской. Да, с почтением, но более все-таки с опаской. Потому как никто из студиозусов, и даже многие из их учителей, не могут представить, на что в их глазах, я могу оказаться способным. Даже здесь, в ордене магов, который наиболее приближен к Хранителям и знает о деятельности Ордена куда как более простых смертных, все равно Хранителей здесь боятся. Конечно, это правильно и логично, но именно этот факт создает между нами пропасть, которую никогда не преодолеть. Я даже думаю, что ни будь меня или таких Хранителей как Олоан и Ирнарий, Орден быстро подмял бы магов под себя, а затем и изжил. Полностью. Как вид. Так же, как это случается с теми, кто, обладая силой сродни мощи Хранителя, отказывается от "предложения вступить в Орден"...


Из очерков Фаразона, Хранителя Тайных знаний, ректора Академии магических искусств, вторая половина 800-х по летосчислению от Катаклизма

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

03:31 

из записей Фаразона

"Прощение нужно не ей, Фаразон. Уж пусть я и моложе, но за свои восемьдесят лет кое-что понимать тоже научился. Прощение тебе нужно. Ты должен простить сам себя и отпустить всю тяжесть, что годами копил у себя на душе. Ты же прекрасно сам понимаешь, что ни война с эльфами, ни поиски новых "одаренных" не помогут тебе забыться. Это чувство, чувство вины, очень хорошо замаскировавшееся под гнев и обиду, никуда не уйдет с годами. Только время будет все сильнее отдалять вас. Она уже сейчас далеко... нет, ни физически. Душой. И каждый миг, что проводите вы порознь, лишь только омрачает те счастливые воспоминания детства в ее душе. Октавия, мир ее праху, уже не сможет вас поставить нос к носу и заставить посмотреть друг другу в глаза. Да и я уж... сам понимаешь, последние годы брожу по этой земле. Не в моих годах прыгать за молодой девицей, которая, к тому же, полностью наследовала все остроумие своего отца и твердость характера и взглядов матери. Теперь вы должны найти пути к сердцу друг друга сами.... Ну да не мне говорить тебе об этом. Но прислушайся, если все еще мои слова что-то значат для тебя."
...Эти слова сказал мне Герлен, когда мы в последний раз говорили с ним "по-душам". Затем - долгая, затяжная болезнь, новый конфликт с эльфами. А после - он ушел, забрав с собой Камень Сил, который должен был упокоиться с ним где-то в самых дальних просторах этого мира... Герлен, верный мой спутник, первый ученик-маг, добрый друг... Только теперь, когда я окончательно потерял ее, я оценил, насколько твои слова были тогда правильны. Возможно, что прожив свою бессчетно долгую жизнь, мудрости я накопил не столь уж много...

Из воспоминаний Фаразона, ректора Академии магических искусств, записанных в середине 800-х годов, незадолго до окончания войны с дагас-тур, за два месяца до того, как из Твердыни Заката появится посланник с письмом, в котором Мэтр Айо единственный раз попросит встречи с Фаразоном. Со дня пропажи Рики прошло полгода.

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

05:14 

из записей Фаразона

"Я уже не могу вспомнить, когда в последний раз боялся... опоздать. Когда ходишь по этой земле не одно столетие, все твои стремления, все, чего ты старался достигнуть по-молодости, о чем мечтал, чего хотел... все это теряет важность и первоочередность. Любое стремление растягивается, становится подобным маслу, медленно перетекающему из одного сосуда в другой. Так и время. Оно замедляет бег и начинает казаться что вот-вот остановится. Минута, другая, час, день... все это становится настолько мелкими промежутками времени, что порой просто забываешь, как ценны эти мгновения бывают для других. Это моя проблема. Я слишком долго живу. Да, в это я сейчас совершенно отчетливо могу признаться себе. Я и тут есть много объяснений. Я перестал ценить жизнь. Нет, мое существование обесценилось уже так давно ,что я и не припомню ,в какой момент мне стало абсолютно наплевать на полученные раны, на множество несчастий, что свалились на мою голову за прошедшие... триста лет? пятьсот? А сколько я уже живу? Я даже не помню. Никогда не старался вести счет годам, которые все равно никак на меня не влияют. ...потерял ощущение ценности чужой жизни. Когда у тебя есть неограниченное количество времени, то ты начинаешь мыслить более категорично, масштабно и грубо. Так, как должен по словам Первого, мыслить Хранитель. Со мной в итоге происходит то, чего я так опасался во времена Ордена. Я становлюсь самым что ни на есть "Хранителем" в наиболее жутком проявлении специфики мышления этого существа. Я не думаю о том, что через пятьдесят лет или сто какие-то мои планы уже будут не так важны окружающим и останутся принципиальными лишь для меня и таких же, как я, долгожителей... Хотя нет, это они как раз - долгожители. ПО ним, сколь я могу заметить, можно ощутить ход времени. Их внешние изменения, их внутренние... Тот же Айо, которого впервые увидел я пару столетий назад... Тогда в этих глазах, еще на обретших полностью золотистый окрас, можно было прочесть безумное стремление, молодую ярость и страсть, хотя уже на тот момент ему было... не мало. Теперь же это совершенно другой "человек". Полный скорби, сжатых, потаенных страхов, которые он скрывает за стеной излишней жестокости и грубости. Тот, кто пережил ни единожды предательство, тот, кто привык всегда оставаться один, лицом к лицу с собственными проблемами, покинутый всеми, непонятый. Он сам стал для себя опорой, сам себе явился столпом, от которого идет созидание в том виде, в каком оно вообще может исходить от подобного ему. Что теперь выражает его взгляд? Стремление? Нет, это не стремление. Скорее всего, это попытка как-то доказать себе, что проблема вовсе не в нем. Проблема всех случайностей, горьких и ужасающих, которые пришлось ему претерпеть за долгую жизнь. Это попытка сказать "не я такой плохой, не во мне дело". И, как это будет не прискорбно, я с ним вынужден согласиться. Насколько мне известно, многое из того, что произошло в его жизни, явилось вовсе не следствием его характера, который хоть и не самый приятный, но имеет много достойных черт...
Но и Айо все же живет, движется. Он не застыл во времени, не остановился. Я же все больше чувствую, как песочные часы, отмеряющие для меня песчинки событий, замедляют свой бег... В такие минуты порой хочется сорваться с места, загоревшись новой идеей, мечтой; но все это уже было. И моя проблема в том, что я прекрасно помню, к чему подобное приводило. Для меня нет дальнейшего движения. Это с каждым мигом превращается в дорогу, которая все никак не кончится, дорогу, которая затянулась слишком долго для меня...
И именно в такие минуты, когда полностью пропадает вера во что-либо, когда отчаиваешься и понимаешь всю безнадежность своего положения, приходит он... Вновь и вновь возвращается он в мое сознание, стараясь нашептывать то, с чем я старался активно бороться все годы моего существования в этом мире. Но с каждым разом он все настойчивее, я чувствую. Его власть надо мной, некогда бывшая почти безграничной, а затем почти полностью искорененная мною, начинает вновь пускать яд в мой разум. Но сейчас нет тех, кто мог бы сказать мне "очнись". Все они остались в моей памяти. И я знаю, что не всех помню. Чьи-то лица уже истерлись... Кэридвен, Октавия... А о ком-то в моей памяти остались лишь имена, сейчас уже ничего не значащие, но все еще почему-то кажущиеся мне важными: Алэй, Роксана. Особенно последнее... Мое сознание все время возвращается к ней. Особенно в последние месяцы. Как будто что-то пытается мне сказать о ней, напомнить. Но как ни пытаюсь, я не могу восстановить в своем сознании ее облик. И единственное, что приходит мне на ум - "ивовые ветви". Странно, правда? И грустно..."

Из записей Фаразона, Хранителя Тайных Знаний, одного из Троих Выживших и Семерых Долгожителей Прошлого, год 995 по летосчислению от Катаклизма, незадолго до событий "Войны Семерых Долгожителей Прошлого".

@темы: очерки Хранителя Тайных знаний

Штрихи

главная